Рост ВВП без граждан

Казахстан заканчивает год с рекордным ростом экономики и падением реальных доходов населения

В 2025 году экономика Казахстана продемонстрировала парадоксальные результаты: при рекордных темпах роста ВВП за последние 13 лет граждане столкнулись с самым крупным падением реальных доходов с 2016 года. Темпы экономического роста остаются высокими, но аналитики опасаются их скорого замедления, особенно в важной для будущего страны обрабатывающей отрасли.

В то же время над экономикой продолжают довлеть структурные проблемы — высокий дефицит госбюджета, растущая доля государства в структуре инвестиций, стимулирование узких сегментов экономики и плохая координация бюджетной политики с мерами по снижению инфляции. А положение граждан по-прежнему усугубляет то, что они не могут безопасно вступать в независимые профсоюзы и вести коллективные переговоры с работодателями. «Власть» рассказывает о том, как заканчивается год для казахстанской экономики.

В 2025 году экономика Казахстана продемонстрировала парадоксальные результаты: при рекордных темпах роста ВВП за последние 13 лет граждане столкнулись с самым крупным падением реальных доходов с 2016 года. Темпы экономического роста остаются высокими, но аналитики опасаются их скорого замедления, особенно в важной для будущего страны обрабатывающей отрасли.

В то же время над экономикой продолжают довлеть структурные проблемы — высокий дефицит госбюджета, растущая доля государства в структуре инвестиций, стимулирование узких сегментов экономики и плохая координация бюджетной политики с мерами по снижению инфляции. А положение граждан по-прежнему усугубляет то, что они не могут безопасно вступать в независимые профсоюзы и вести коллективные переговоры с работодателями. «Власть» рассказывает о том, как заканчивается год для казахстанской экономики.

Ненадежный рост

В уходящем году ВВП Казахстана может показать самый высокий рост за последние 13 лет. Но несмотря на сохранение его темпов по итогам 11 месяцев (+6,4%), экономика Казахстана демонстрирует признаки замедления. Текущая динамика поддерживается преимущественно сырьевыми отраслями и бюджетными вливаниями, тогда как деловая активность в реальном секторе постепенно снижается.

При этом устойчивость государственных финансов остается под вопросом. Аналитики AERC указывают, что за 11 месяцев объем использованных средств Нацфонда превысил поступления (без учета инвестдохода) почти в 1,4 раза. При этом исполнение доходной части республиканского бюджета отстает от плана (95,0%), особенно по ключевым налогам — НДС и КПН (недоисполнение составляет 8,2% и 7,6%, соответственно).

Согласно обзору Halyk Finance, высокий рост экономики в текущем году обеспечен тремя основными факторами: вводом в эксплуатацию Проекта будущего расширения на месторождении Тенгиз, масштабными госрасходами и значительными трансфертами из Национального фонда (преимущественно в первом полугодии).

За январь-октябрь 2025 года объем добычи нефти в Казахстане достиг 83,6 млн тонн (+14% год к году), а экспорт составил 62,6 млн тонн (+5,4%). Благодаря этому динамика производства в горнодобывающей отрасли остается положительной.

Обрабатывающая промышленность, которая занимает 13% в структуре ВВП и является приоритетным направлением в диверсификации экономики, за 11 месяцев показала рост на 5,9% (против 5,3% за аналогичный период 2024 года). Отрасль металлургии, с 42% долей в обрабатывающем секторе, близка к стагнации (+0,7%).

Аналитики Halyk Finance называют это «тревожным сигналом», так как торможение обработки подрывает технологическую модернизацию и устойчивость экономики к внешним шокам.

Строительная отрасль выросла на 14,7%, однако темпы её роста замедляются по мере завершения крупных инфраструктурных госпроектов. Транспортная отрасль прибавила 20,3% в основном за счёт сегмента автоперевозок, но её общая динамика ухудшается шестой месяц подряд (особенно в части трубопроводного транспорта). Рост сельского хозяйства составил 6,1% и ускоряется на фоне сбора урожая. Впрочем его вклад в ВВП остается незначительным (3,6%).

Торговля демонстрирует рост на 8,8%, поддерживаемый оптовым сегментом. Однако, как отмечают в Halyk Finance, ситуация в ритейле выглядит неоднозначно. Ускорение розничной торговли происходит параллельно со снижением реальных доходов населения. В третьем квартале 2025 года реальная зарплата упала на 2% г/г, а по итогам полугодия доходы населения сократились на 0,1%. Параллельно происходит охлаждение рынка потребкредитования под давлением регуляторных мер.

Тем не менее влияние стимулирующих факторов ослабевает. К концу года ожидается замедление экономики на фоне монетарного ужесточения, высокой базы прошлого года и отсутствия дополнительных трансфертов из Нацфонда.

Индикаторы деловой активности от агентства S&P сигнализируют о замедляющейся деловой активности. Хотя индекс и вырос в ноябре, он остается в отрицательной зоне шестой месяц подряд. В промышленности он поднялся с 48,3 до 49 пунктов, однако респонденты отмечают снижение числа новых заказов, рост складских запасов и сокращение занятости.

В секторе услуг индекс упал до 48,7. Спад усиливается второй месяц подряд из-за слабого спроса и задержек на границе с Россией. Кроме того, наблюдается рекордный за пять лет рост издержек бизнеса на оплату труда, аренду и коммунальные услуги.

Одновременно с деловой активностью снижается и инвестиционная. Halyk Finance фиксирует, что за 10 месяцев 2025 года частный сектор по сравнению с аналогичным периодом 2024 сократил инвестиции почти на 3 трлн тенге (до 62,9 трлн), в то время как государство увеличило их на 3,2 трлн тенге (до 22,8 трлн). Это свидетельствует о замещении частного капитала государственным финансированием.

Падающие доходы

Экономист Мурат Абдурахманов полагает, что наиболее острой проблемой этого года стало падение реальных доходов граждан. По итогам третьего квартала они показали номинальный рост в 8,5%, однако с учётом инфляции аналитики Data Hub зафиксировали их падение на 3,4% — самое глубокое с кризисного 2016 года.

«Тарифы у нас выросли на 20 п.п. до 28% (в среднем по республике) и цены на ГСМ в сравнении с прошлым годом поднялись на 18%. А цены на продукты питания, в том числе социально значимые продукты питания, увеличились примерно на 35%. Это и есть главные достижения 2025 года», — иронизирует эксперт.

При этом правительство, по словам Абдурахманова, не стремится индексировать заработные платы или повысить их минимальный показатель (МЗП). Хотя в законодательстве и Социальном кодексе Казахстана есть нормы о том, что, согласно минимальным социальным стандартам, доходы должны вырасти минимум на уровень инфляции.

«Но в нашем законодательстве не предусмотрена ответственность за неисполнение этих норм. Никто не может оштрафовать членов правительства за бездействие», — добавляет экономист.

Экономист Шолпан Айтенова, в свою очередь, считает неоправданным повышать МЗП в нынешних условиях. В результате государство может столкнуться с повышением нагрузки на бюджет в ситуации, когда проблема его дефицита остаётся нерешенной.

«Значительная доля экономически активного населения занята в государственном и квазигосударственном секторах, где рост МЗП напрямую транслируется в нагрузку на бюджет. В частном секторе заработные платы в большей степени регулируются рынком и формальный уровень МЗП там играет ограниченную роль», — поясняет она.

При этом политика Нацбанка по сдерживанию инфляции слабо сглаживала негативные эффекты, с которыми сталкивались казахстанцы. Прежде всего этому препятствовала налогово-бюджетная политика государства.

«Национальный банк последовательно ужесточал монетарную политику для сдерживания инфляции, в то время как правительство через административное сдерживание цен на ГСМ и тарифы, а также через расширение бюджетных расходов фактически нивелировало усилия монетарной политики», — отмечает она.

Структурные проблемы сохраняются

Положение граждан могло бы улучшить более качественное развитие экономики. Как подчеркивает Айтенова, глубинная проблема нынешнего роста ВВП заключается в его структуре и источниках финансирования, а не в необоснованности его повышения как такового.

«Значительная часть прироста ВВП обеспечивается высокодоходными, но узкими секторами, в которых занята относительно небольшая доля экономически активного населения», — пояснила эксперт.

Кроме того, рост экономики поддерживается за счет государственных субсидий, программ поддержки предпринимательства и других форм бюджетного стимулирования.

Единственным позитивным моментом этого года в экономической политике она назвала проект закона о банковской деятельности. Документ указывает на то, что государство отказывается от поддержки банковского рынка, возлагая солидарную ответственность на его участников.

В ситуации ограниченного эффекта от роста ВВП государство пытается справиться с дефицитом бюджета пересмотром налоговой политики. Однако Абдурахманов считает, что сопутствующие реформы, прежде всего расширение области действия НДС, усугубляют сложившиеся финансовые дисбалансы государства.

Распространения НДС на основной массив предприятий можно было бы избежать и одновременно принести в госбюджет 2 трлн тенге, если полностью отказаться от НДС на внутреннее производство, убеждён экономист. В этом случае, наряду с улучшением состояния госфинансов, власти смогли бы снизить цены на 20-30% для всех потребителей.

«Из 27 трлн тенге, которые государство тратит на товары и услуги, примерно 4 трлн тенге уходит на уплату НДС поставщикам. Если отменить НДС на внутреннее производство, цены на госзакупки упадут на эти самые 4 трлн — и бюджет выиграет 2 трлн от экономии (4 минус потерянные 2 трлн поступлений)», — говорит Абдурахманов.

По словам экономиста, проблема НДС также состоит в том, что первую уплату НДС бизнес должен совершить авансом, то есть еще до того, как он продаст продукцию. Именно это имеют в виду предприниматели и промышленники, когда публично говорят, что новый Налоговый кодекс убивает деловую активность.

«Возьмем для примера птицефабрику с 800 контрагентами. Кто-то из них платит вовремя, а кто-то не вовремя. Откуда фабрика в таком случае должна взять деньги, тем более в декабре? Они возьмут их только подняв цены на свою продукцию, иначе никак. Но по факту продукция с этим налогом еще не продана», — объяснил эксперт.

Положительным моментом госполитики, на взгляд Абдурахманова, стало лишь признание проблемы неравномерного налогообложения. Он проиллюстрировал эту проблему так: нацкомпания «КазМунайГаз» платит со своих больших оборотов только 8%-й налог, тогда как магазин у дома с нового года начнёт платить по ставке в 30%.

Общим следствием этой проблемы, по словам экономиста, становится то, что налоги компаний фонда «Самрук-Казына» формируют лишь 1% государственных доходов. Тогда как аналогичные фонды в Азербайджане и Узбекистане вносят в бюджет страны порядка 20% доходов.

Абдурахманов заключает: «Пока существуют коррупционные схемы и их поддерживают на самом высоком уровне, ухудшение благосостояния граждан будет продолжаться. Необходимо, чтобы власти приняли политическое решение прекратить беспорядок и безответственность, начав строго следить за соблюдением Конституции и законодательства Казахстана».

Отсутствие политических каналов

На фоне сокращения реальных доходов и неэффективной экономической политики правительства население сталкивается с политическими ограничениями в защите своих интересов. Несмотря на риторику властей о необходимости улучшения трудовых прав, недолго действовавшую после Қанды Қаңтар, положение вещей остается неизменным.

Как отмечает старшая исследовательница по Центральной Азии Human Rights Watch Мира Ритман, несмотря на намерение улучшить права работников, власти демонстрируют глубокое недоверие к самоорганизации рабочих и независимым профсоюзам. Хотя именно с помощью них работники могут упрочить свои позиции в коллективных переговорах с работодателями.

«Законодательство Казахстана о профсоюзах и положения Трудового кодекса, регулирующие отношения между работодателем и работником, по-прежнему не соответствуют международным стандартам трудовых прав. В 2025 году регистрация и деятельность подлинно независимого профсоюза в Казахстане ничуть не проще, чем год или два года назад», — констатирует исследовательница.

Корневая причина враждебного настроя государства кроется в том, что власти видят в рабочих потенциальную угрозу, особенно среди работников нефтегазового сектора.

«Эта потенциальная угроза, [по мнению государства], требует чрезмерного регулирования и ограничений, что является препятствием для либерализации трудовых прав Казахстана как на законодательном уровне, так и на практике», — подытоживает Ритман.

Таким образом, падение реальных доходов происходит в условиях, когда у граждан нет реальных механизмов для коллективной защиты своих интересов. В контексте налоговой реформы и дальнейшего роста цен на товары и услуги это может только усугубить ситуацию. И государство пока так и не задумалось об альтернативных решениях как в части экономической политики, так и политического участия граждан.

Власть — это независимое медиа в Казахстане.
Поддержите журналистику, которой доверяют. Мы верим, что справедливое общество невозможно построить без независимой журналистики и достоверной информации. Наша редакция работает над тем чтобы правда была доступна для наших читателей на фоне большой волны фейков, манипуляций и пропаганды. Поддержите Власть. Поддержать Власть

Источник: vlast.kz